* * *

Ни центра вспышки, ни оградки,
Ни стрелочки – куда идти.
Я молча соберу тетрадки
И буду сочинять в пути.

И хотел бы отжить своё время,
По цепочке промчаться вперед.
Но бессмертия нелегкое бремя
Завершить мне покой не дает.



Альфа-Дельта.
Мы цветасты, мы пятнасты,
Словно псы, дырявим ночь.
В чуждых странах мочим ласты,
Обманув жену и дочь.

По болотам бродим тиной,
Ящером ползем в песке,
С доброй сухопутной миной
Мы ночуем на песке.

Убиваем всех, как звери,
Нас машинами зовут.
Просто запираем двери,
Где душа, покой цветут.

Каждый сто имен имеет,
Лиц под маской не видать.
Только дом родной согреет:
Лучший суп готовит мать.

Свист патронов, вой предсмертный…
Как строителю – кирпич.
Ни один здесь не заметный,
С самолета прямо в клинч.

Снова враг, опять охота,
По вертушкам нам пора.
Жить в Спецназе – дело пота,
Эх, дожить бы до утра…

* * *
Не уважаю тех, кто преступает слово,
Кто после многих лет его, легко храня,
Преступит. Будет же гласить, что не желал иного,
Что взгляды изменились – не тратьте время зря.

* * *
«Я увидел отблеск от заката –
Это был затихший после ливня лес».
Вспомнился рассказ того солдата,
Что в Афганистане под пули с другом лез.

С детства два приятеля дружили,
Помогали многим старикам,
Кто после войны до нас дожили,
Вспоминая Гитлера, Вьетнам.

Много в истории страшились.
Чужда им была карга-война…
Вдруг в Афганистане всполошились
И пришлось забыть их имена.

И всегда они держались рядом,
Но увидели кошмары наяву.

До поры, пока товарищу с отрядом
Не случилось у врага бывать в плену.

И тогда, спасти родные души,
Вырвали тот лагерь у «чертей».
Но товарищ был уже задушен,
Нет, не предал Родины своей.

В эту ночь и небо разругалось,
К вечеру же следующего дня
Ничего другого не осталось,
Как похоронить друзей, себя.

Освещал всё «отблеск от заката» –
Это был затихший после ливня лес.
Проклинали красоту солдаты,
Знали, что есть кровь, и нет чудес.


* * *
Голод, как же люди ценят это слово.
Посмотрел недавно в словаре –
Не сулило ничего иного,
Как тоску по танцам в январе.

Голод был к искусству, пище, Богу…
И не мало у него таких утех.
Утоляйте голод понемногу,
И тогда вас ждет большой успех.

* * *
На строгий взгляд отвечу болью,
На безразличие – ничем.
Я поцелуй приму с любовью,
Врага в четыре мига съем.

И горьких слез наполню чашу
Для тех, кто сильно зол в душе.
Себя смету, но веру нашу
Не осквернят нигде уже.

Ликую вместе с летним громом,
Скучаю с проливным дождем.
Обиду прячу под законом,
Ребенком говорю с вождем.

Ручью, капели улыбаюсь,
Природу берегу, как мать…
Нет, никогда я не состарюсь,
Все вновь и вновь зовет плясать!

* * *
Ночь ярким светом озари,
Когда наступит ночь.
Не подпускай, не подходи,
Гони отсюда прочь.

И кто б не встретился во тьме,
Будь ты спокоен.
Когда очнешься на Земле,
То будешь воин.

* * *
С глаз и мыслей сошла пелена,
Мне проснуться, проснуться пора.
Рассердились на осень ткачи,
Улетели куда то грачи.

Все вокруг понеслось, закружилось,
В снегопадах и вьюгах забилось.
Медвежата к берлоге спешат –
До весны в сладком сне пролежат.

Нарисует мороз нам узоры,
А сугробы воздвигнут заборы.
Водоемы покроются льдом,
Порезвятся детишки потом.

Улыбнутся зеленые ели.
Пусть нам санки заменят качели,
Настроение пусть будет ясным,
Остальное – казаться прекрасным.

* * *
На строгий взгляд отвечу болью,
На безразличие – ничем.
Я поцелуй приму с любовью,
Врага в четыре мига съем.

И горьких слез наполню чашу
Для тех, кто сильно зол в душе.
Себя смету, но веру нашу
Не осквернят нигде уже.

Ликую вместе с летним громом,
Скучаю с проливным дождем.
Обиду прячу под законом,
Ребенком говорю с вождем.

Ручью, капели улыбаюсь,
Природу берегу, как мать…
Нет, никогда я не состарюсь,
Все вновь и вновь зовет плясать!

* * *
Я кольца дыма выпускаю
И, как осеннюю листву,
Беру их в руки и сжимаю,
Я только для тебя живу!

Звездою сладкий сон наполню.
Свое желание загадай
И в тот же миг его исполню.
Звездою путь мой освещай.

Наполню дом твой детским криком,
Беседку счастьем озарю.
С тобой взойду к церковным ликам,
Наполню красками зарю!

* * *
Вдова излюбленного дома,
Познала все, жила «в тылу»…
Ты с тем была давно знакома
И летним сном вошла к нему.

Заботят вас просторы неба,
Куда ведет пещер проход,
Хотя и вы, отчасти, дева,
Забыли, где живет восход.

Прекрасно я воспринимаю,
Читая вас в словах других.
Что было – то прошло, не знаю,
Но наш прибой под сердцем стих.

И непонятна мне причина,
С чего вы замолчали вдруг.
Вы говорите: «Сердцу не досуг».
Проходите, я бы сказал, что мимо…

* * *
Завтрашний путь. В руке держу
Легкое пламя свечи.
Я про себя ничего не скажу,
Сколько ты мне не кричи.
Зыбким туманом покрыло судьбу,
Что там в дали – не понять.
Знаю одно, что я долго живу.
Есть еще время искать…

Герои

Кто встречал героев на драконах?
Такое только в сказках и бывает.
Сегодня же они все при погонах,
А честь их с каждым днем быстрее тает.

Наш воин с детства сильный, как скала,
Об этом и легенда нам гласит.
А зазвонят тревожно купола,
Он прячется немедленно под щит.

Отдай ему похвастать свое слово
И он достанет не уснувший рог
Любой легко расскажет за другого,
Плетя обманом паутину строк.

Страх не отыщется в достойных того венах,
В них четко видно, что такое плохо.
Такую видимость размазывай по стенам,
Вас не забудет ни одна эпоха.

Патриот
Если выключить свет:
Я ничего не вижу.
Если человек зверь:
Я его ненавижу.
Если человек хуже зверя:
Я его убиваю.
Если кончилась моя Россия:
Я умираю…

Осенняя
Клён налился кровью,
Мишка спать бредёт.
Ёжик стал любовью,
Осень к нам идёт.

Стало много влаги,
Птицы ищут юг.
Небо мечет шпаги,
Ждём с друзьями вьюг.

В золоте береза,
Первый тает снег.
Пушкинская проза
Дней замедлит бег.

Утром все в тумане,
Дышится свежо.
Листопад в обмане,
Как же с ним легко.

Выпей кружку чаю,
Прогуляйся в сад.
По тебе скучаю
Осенний листопад.

Ушедшее

Посмотрите в столетий стекло,
Реки крови и мук утекло.
Разбросали по миру тела,
Не поймёшь, где охота была.

Но не сняли страданий с лица
И оставили в памяти плеть.
Черственеют порою сердца,
Неохота за жизнь умереть.

По ночам же теперь у нас звездно
И сияет на небе луна.
О прошедшем жалеть уже поздно,
Не пугает теперь седина.

Только сладких мгновений порывы
Наш уютный покой не разрушат.
Кое-где еще слышатся взрывы –
Погибают невинные души.
«Летний Шторм».

Вьюга – праведная сила,
Сестра Земли, жена Огня.
Вас, путник, столько лет носило,
Теперь вам не прожить и дня.

В порыве зимнего веселья,
Попавшись в пик ее страстей,
Вас будет жечь мороз, и келья
Забудет шаг ступни твоей.

Все это страшно, некрасиво:
Кружит метель, вскружив меня…
Лишь ветер летнего порыва
Разбудит, красками шумя,

Однажды, выбравшись из дома,
Познаешь край соленых вод.
Вы обретете чудо слова –
То летний шторм вам мачты рвет.

Бушуют волны, меркнет небо,
Корма взбесилась от огня,
К нам молния гостить влетела:
Целует шторм вас и меня.

Подкрасив сине-черным волны,
Раздвинув их, построив в ряд,
Проходит смерч, раздумий полный
И мачты в пустоту летят.

Затем вы – шторм, вы – сам стихия…
Не помня, что произошло, -
Нас будит солнышко унынья,
Как будто много лет прошло.

Раз пообщавшись с этим чудом
И, отдохнув, придя в свой дом, -
Вы посетите музу шумом…
И эта муза «Летний Шторм».

* * *

Здравствуй, пушистая вредность моя,
Дружить бы с тобою во веки.
С добрым утром нового дня,
Открывай поскорее веки.

Я хочу прогуляться с тобой,
Пообщаться на разные темы.
Мне не нужен сегодня покой,
Я с тобой - хоть на голые стены!

Как же так?!

«Продай-ка мне хоть пару акров». –
Черт говорил, прищуря глаз.
«Зачем же мест тебе так много»? –
Бог возмущался уже час.

«Хозяин мне велел земли
Купить от рая для себя,
Нам много грешников ввезли,
Нет места даже для меня».

Четыре года только в ад
Душа погибших проникает.
Чертей хозяин сам не рад,
Клянет людей и проклинает.

Мы на Земле живем неплохо,
У нас проблемы маловаты.
На все мы смотрим неглубоко
И затыкаем уши ватой.

В другом же мире – кавардак.
Здесь только грешники бывают.
В раю всё старики гуляют,
Кричат нам: «Люди, как же так?!»

Странник

Что такое жизнь? Быть может это кошка,
В животном этом сердце - жаркий лёд.
Посмотрите быстрее в мировое окошко,
За ним унылый странник все бредёт и бредёт.

Он решает сам, где ему приютиться.
Любовь и счастье величают шаг,
Но с одиночеством ему придётся биться.
Он прародитель света, а сам познал лишь мрак.

Весь мир он разбивал на части,
А люди всё никак не взяли в толк,
Что доставал и дьявольской напасти,
Считая: "Это мой священный долг."

И путешествуя уже давно меж нами,
Он вновь приносит в наше сердце пламень.
Всё дело в кошке? Нет, её делами
Мы сможем растопить унынья камень.

Ангелы.
Не трогай хрупкое творенье Бога,
Хотя за это человечество не судит.
Ему и так судьбой дано совсем немного,
Оно не знает, что со всеми нами будет.

Пестрой птицей опустилась душа с неба,
Посветлело в обычной тихой келье;
И кого не погнало налево,
Того аисты сегодня радуют весельем.

Протопили мы свои скитания,
У огня собрались и присели.
Кому не хватило в пути знания –
Всеми силами теперь его старели.

Поутру тенёчками тумана
Рассосались, ожидая полночь.
Где заметите плод горя и обмана –
Кликните и мы придем на помощь.

* * *
Дорога "белых" незаметна,
Покрыта черными холмами.
Над прошлым жалость безответна,
Лишь только скорбь осталась с нами.

И жгучим, пламенным порывом
Мы судим всех на нас похожих.
Когда же вновь планетным взрывом
Сотрётся ненависть с прохожих?

Отдайте старую надежду,
Оставьте новую при входе.
Таким же способом одежду
Мы заставляем плавать в моде.

У "белых" же свои манеры,
Никто из них тот вход не видит.
Не ощущают запах серы,
Их Бог заранее предвидит.

Закрой глаза - как много света!
Мы, как слепые, тяжко ходим.
Не сбрасывай ты нас, планета,
Дай, мы ещё чуть-чуть побродим.

* * *

Лей слезу, потому как все прошло.
Улыбнись, потому что это было.
Старый друг мне высказал давно,
Что вчера собака кошке говорила.

В каждом дне я вижу новые снежинки. –
Повторял оскалившийся зверь. –
Люди видят снег. Как муха в паутинке
Ждут от прошлого больших следов потерь.

Я сижу на дереве. – отвечала кошка. –
Может при уходе оно воздвигнуть лес.
Но человек все смотрит на нас с тобой в окошко,
Наверное еще не вырос из чудес.

Так пес с врагом ругались; пол ночи думы выли
О том, что кормит их отчаянный глупец.
А в них потом кидались, все разом говорили,
Что нет у них ни совести, ни долга, ни сердец.